Колосс неброский // Пушкинский музей возвращает имя забытого скульптора-авангардиста Беатрисы Сандомирской
В ГМИИ им. Пушкина открылась выставка скульптора Беатрисы Сандомирской. Приверженка революции не только в жизни, но и в искусстве, художница разделила печальную участь многих представителей авангарда, обвиненных в 1930-е формализме. Но, в отличие от более удачливых коллег, так и не сумела выбраться из забвения. О том, сможет ли переломить ситуацию нынешняя экспозиция — первая за 60 лет персональная ретроспектива Сандомирской,— задумаласьКсения Воротынцева.
Пресс-показ выставки «Беатриса Сандомирская. 1894–1974»
Фото:
Коммерсантъ / Антон Великжанин
Фото:
Коммерсантъ / Антон Великжанин
Фото:
Коммерсантъ / Антон Великжанин
Фото:
Коммерсантъ / Антон Великжанин
Фото:
Коммерсантъ / Антон Великжанин
Пресс-показ выставки «Беатриса Сандомирская. 1894–1974»
Фото:
Коммерсантъ / Антон Великжанин
Фото:
Коммерсантъ / Антон Великжанин
Фото:
Коммерсантъ / Антон Великжанин
Фото:
Коммерсантъ / Антон Великжанин
Фото:
Коммерсантъ / Антон Великжанин
В последние годы в наших музеях царит авангардное изобилие: посвященные этому периоду выставки открываются одна за другой. Причина простая: именно в ту пору русское искусство заявило о себе как об оригинальном феномене. Правда, триумф оказался недолгим, и вскоре работы авангардистов на десятилетия отправились в запасники. Это несчастливое обстоятельство стерло из памяти множество имен, некоторые из которых остаются забытыми до сих пор. И выставка «Беатриса Сандомирская. 1894–1974», элегантно оформленная Сергеем Чобаном,— явный тому пример.
А ведь стартовала художница ярко. Дочь эсера, журналиста Юрия Сандомирского еще до революции успела поучиться в Императорской академии художеств, но оставила ее как слишком косную. Переехала в Москву, училась в Московском училище живописи, ваяния и зодчества у Сергея Волнухина, автора памятника Ивану Федорову, хотя реализм до конца так и не приняла.
В 24 года создала памятник Робеспьеру — один из первых монументов, установленных в рамках плана монументальной пропаганды. Как отмечает главный научный сотрудник отдела графики XX века Государственной Третьяковской галереи Игорь Смекалов, научный консультант выставки, не обошлось без дружбы с Ольгой Каменевой, сестрой Троцкого и первой женой Льва Каменева. Бетонный колосс простоял всего несколько дней и в ночь на 7 ноября 1918 года рассыпался — то ли из-за нарушения технологии, то ли из-за козней злоумышленников.
Вскоре Сандомирская увлеклась кубизмом. Правда, ее вещи 1920–1922 годов почти не сохранились: большую часть она уничтожила самолично, недовольная результатом. На выставке есть редкая работа тех лет — кубистическая деревянная голова («Композиционный портрет», 1921). Судя по фотографиям, она была частью сразу двух разных композиций. На выставке показано и фото утраченной кубистической скульптуры «Музыкант». Глядя на нее, поражаешься, как трезво художница оценивала себя. Этой работе еще не хватает оригинальности, экспрессии, мощи, которых в более зрелых произведениях Сандомирской уже будет в избытке.
В эстетике примитивизма художница Беатриса Сандомирская чувствовала себя гораздо увереннее. Суровые, вырезанные из дерева головы напоминают то ли древних идолов, то ли гигантских сказочных героев.
И лишний раз подчеркивают, что Сандомирская училась у Сергея Коненкова, тоже, кстати, работавшего с деревом. Ну а от мощных женских фигур — с крепкими телами, монументальными ногами и лицом самой Сандомирской — и вовсе веет архаикой. Почти «палеолитические Венеры», хоть и увиденные через модернистскую оптику.
Эти две магистральные линии — «примитивное» народное искусство и его модернистское переосмысление — встречаются в центральном зале, где фигурки из Гвинеи-Бисау и Мали смотрят «глаза в глаза» работам Жоржа Брака, Андре Дерена и Джорджо де Кирико. И здесь же — две вытянутые строгие «головы» Сандомирской, созданные в 1924 году. В них нет стремительного экспрессивного жеста, как в работах Веры Мухиной. И все же эти статичные вещи завораживают — как пробирает до костей взгляд африканского идола, уставившегося на зрителя своими безжизненными глазами.
Пресс-показ выставки «Беатриса Сандомирская. 1894–1974»
Фото:
Коммерсантъ / Антон Великжанин
Фото:
Коммерсантъ / Антон Великжанин
Фото:
Коммерсантъ / Антон Великжанин
Фото:
Коммерсантъ / Антон Великжанин
Фото:
Коммерсантъ / Антон Великжанин
Пресс-показ выставки «Беатриса Сандомирская. 1894–1974»
Фото:
Коммерсантъ / Антон Великжанин
Фото:
Коммерсантъ / Антон Великжанин
Фото:
Коммерсантъ / Антон Великжанин
Фото:
Коммерсантъ / Антон Великжанин
Фото:
Коммерсантъ / Антон Великжанин
Конечно, подобные вещи не вписывались в официальную линию, и в конце 30-х Сандомирская попала в опалу. И все же, как уверяет Игорь Смекалов, она не дрогнула и не попыталась переделать себя. Поздние работы — например, 1960-х, изображающие неких инопланетных существ — вероятно, вдохновлены модной космической темой. Однако выглядят причудливо: у одного из героев глаза с блестящими стеклянными зрачками. Впрочем, можно в...
Также в нашем канале находится аналитика по крипторынку и полезные инструменты. Переходите и получайте пользу — https://t.me/+yQOMhpB3Svo4NTQ1
